Гуров скептически посмотрел на его красное лицо, проследил за вензелем, который выписала над его головой муха, пожал плечами и заметил:

– Вот что бывает с человеком, когда он предпочитает проводить время в пивном баре, а не в тренировочном зале! А про табельное оружие вообще не заикайся! Когда ты последний раз заглядывал в тир? То-то и оно! Не тешь себя мыслью, что ты способен попасть сейчас во что-то мельче шкафа для бумаг. Это нереально. А стреляться я тебе не позволю, потому что пропал наш товарищ и мы должны его найти.

– Кто таков? – спросил Крячко, провожая угрюмым взглядом муху, которая с приходом Гурова удвоила свои усилия, видимо вообразив себя абсолютно неуязвимой.

Гуров объяснил. Крячко тут же забыл про муху и, швырнув в угол смятую газету, плюхнулся на стул.

– Черт возьми! – сказал он потрясенно. – Димка Быков пропал! Ничего себе! Я слышал, что он вроде бы от жены ушел, но что пропал – это для меня новость. А что случилось-то?

– Это мы должны выяснить, что случилось, – сказал сердито Гуров. – Возможно, придется ехать в Нижний.

– В такую жару? – простонал Крячко. – Я представляю, что это будет за поездка!

– Моя Мария сейчас на гастролях, – сказал Гуров. – Именно в такую жару. И весь театр с ней вместе. И тысячи людей в такую жару едут в командировки.

– На юг они едут, – проворчал Крячко, невольно ища глазами газету, потому что муха опять принялась атаковать его макушку. – На солнечном пляже, в июле… Как там у Вертинского?

В дверь постучали, и сразу же на пороге возник среднего роста человек в сером костюме, серьезный и аккуратный, с каким-то баллончиком в руках. Он был похож на того среднестатистического гражданина, которого рисуют на плакатах, разъясняющих, с какой стороны следует обходить транспорт или куда звонить при пожаре. И Гуров и Крячко знали этого человека, но он тем не менее представился:

– Разрешите, товарищ полковник? Засекин. Из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Вам генерал еще ничего не говорил?